Осколки прошлого

Макото стоял на краю школьного крыльца, глядя вниз на залитый осенним солнцем двор. Две недели прошли с той ночи — с того момента, когда всё рухнуло. Слова, которые он не мог взять назад. Решения, которые изменили жизни трёх человек. Его руки всё ещё дрожали, когда он вспоминал выражение лиц Котоноха и Сэкаи.

Школа казалась чужой. Коридоры, по которым он ходил каждый день, теперь воспринимались как лабиринт, где на каждом углу может ждать встреча, которую он боялся больше всего. Он старался избегать третьего этажа, где обычно стояла Котоноха у окна, глядя на город. Старался не заходить в столовую в определённое время, когда там бывала Сэкаи со своими подругами.

Но избежать встречи оказалось невозможно.

— Макото!

Голос раздался позади, когда он спускался по главной лестнице. Макото замер, узнав интонацию. Это была не Котоноха и не Сэкаи. Это был Тайсуке — его одноклассник и, как ему казалось, друг.

— Слушай, ты совсем с ума спятил? — Тайсуке поймал его за плечо, заставляя повернуться. Его лицо было красным от гнева. — Что ты творишь с этими девчонками?

— Это не твоё дело, — ответил Макото холодно, пытаясь освободиться.

— Не моё дело? — Тайсуке усилил хватку. — Котоноха рыдала в туалете третьего дня! Её подруги говорят, что она почти не ест. А Сэкаи... — он покачал головой, — она ходит как зомби, делает вид, что ничего не произошло, но каждый видит, как это на неё действует.

Макото почувствовал, как что-то сжалось в груди. Он знал. Он видел Котоноху издалека — её красные, припухшие от слёз глаза. Видел, как Сэкаи механически улыбалась своим подругам, но глаза её были пусты. Это знание грызло его изнутри каждый день.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — начал Макото, но Тайсуке перебил его.

— Ты не хотел? Тогда почему ты это сделал? Почему ты не мог просто выбрать одну из них и быть честным с другой? Вместо этого ты играл с обеими, пока всё не взорвалось у них в лицах!

Слова Тайсуке были как удары. Макото знал, что он прав. Знал, что его собственные желания, его нерешительность, его эгоизм привели к этому. Но признание этого вслух казалось невыносимо болезненным.

— Слушай, — продолжил Тайсуке, немного успокаиваясь, — обе они страдают. Обе они ждут, что ты что-то скажешь, что-то объяснишь. Ты должен встретиться с ними. С каждой отдельно. Они заслуживают объяснения, а не того, чтобы прятаться.

Макото хотел возразить, но в этот момент внизу лестницы появилась Котоноха. Она несла стопку учебников, её взгляд был устремлён вниз. Когда она подняла голову, наши глаза встретились на мгновение. Её лицо побледнело. Учебники упали с грохотом.

— Макото... — прошептала она, и в её голосе было столько боли, что он почувствовал, как валится с ног.

Он инстинктив