Когда листья падают дважды

Сацуки стояла у окна старого дома, прижимая к груди письмо от матери. Слова о скором возвращении домой уже не вызывали той безмятежной радости, что месяц назад. Деревня, которая казалась скучным изгнанием, теперь стала местом, откуда не хотелось уходить. И виной тому был не только Тоторо с его мягким мехом и добрыми глазами.

Виной была Яманоути Хирако.

Они познакомились в школе — высокий, спокойный парень из соседнего класса, который помогал учительнице разносить тетради. Сацуки заметила его сразу, но только спустя недели поняла, что он тоже замечает её. Сначала — украдкой, когда думал, что никто не видит. Потом — открыто, с той неловкой улыбкой, которая делала его совсем не похожим на холодного отличника.

«Ты часто смотришь в окно на уроках», — сказал он однажды, когда они остались одни в библиотеке. Сацуки готовилась к экзамену, а он просто бродил между полок. «На что ты смотришь?»

«На лес», — честно ответила она, не поднимая глаз от учебника. «Там живут духи».

Хирако не засмеялся. Вместо этого он сел рядом и молча открыл книгу о японской мифологии. «Расскажи мне о них», — попросил он, и Сацуки поняла, что это будет серьёзно.

Теперь, спустя два месяца, она знала, как выглядят его руки, когда он пишет — сосредоточенные, с едва заметным дрожанием пера. Знала, что он любит чай без сахара и всегда приносит с собой печенье, которое пекла его мать. Знала, что когда он нервничает, он прижимает книгу к груди, как щит.

И она знала, что он влюблён в неё.

Последний день перед отъездом. Мать выписали из больницы два дня назад, и семья собиралась в город. Сацуки не сказала об этом Хирако — не знала, как. Вместо этого она согласилась на его предложение прогуляться в лес после школы.

Они шли молча, как обычно, но молчание было тяжелым, напряженным. Осень разворачивалась вокруг них во всей красе — листья падали медленно, будто нехотя расставаясь с ветвями. Сацуки думала, что они тоже похожи на эти листья. Неизбежно падают, но хотят замедлить этот процесс хотя бы на миг.

«Ты уезжаешь», — сказал Хирако, когда они достигли лесной тропинки. Это было утверждение, не вопрос.

Сацуки остановилась. «Как ты узнал?»

«Твоя сестра сказала Мэю. Мэй сказала мне». Он улыбнулся горько. «Деревенские новости распространяются быстро».

«Мы вернёмся в выходные, — начала Сацуки, но он поднял руку.

«Я знаю. Но это будет не то же самое». Хирако повернулся к ней. При дневном свете его глаза казались светлее, почти прозрачными. «Я хотел сказать тебе это раньше. Много раз хотел. Но я боялся».

Сацуки чувствовала, как учащается её пульс. «Боялся чего?»

«Что если я скажу, и ты уедешь в город и забудешь обо мне. Что если это было только летней романтикой, которая не переживёт осень». Он сделал шаг ближе. «Но пот