Яд в подарке от Джиньши

Маомао перевернула чашку, и чайная заварка рассыпалась на белый фарфор тонкой коричневой пудрой. Запах — знакомый, но не совсем. Роза, да, но под ней что-то ещё. Что-то, что не должно было быть в подарке от Джиньши.

Она поднесла чашку к лицу, закрыла глаза и вдохнула глубже. Аконит. Небольшое количество, замаскированное под корицу и кардамон, но определённо аконит. Её пальцы дрожали, когда она отставила чашку на низкий столик в углу комнаты Гёкуё.

— Маомао? Ты в порядке?

Голос наложницы императора был лёгким, почти отвлечённым. Гёкуё сидела у окна, перелистывая свиток с записями придворных песен, и даже не повернула головы. Маомао выпрямилась, прижимая ладони к коленям, чтобы они не тряслись.

— Миллиордн, чай нужно заменить. Заварка испортилась.

Гёкуё наконец обернулась, и в её больших чёрных глазах появилось лёгкое любопытство.

— Странно. Джиньши совсем недавно прислал. Он обычно не ошибается с качеством.

«Он не ошибается», — подумала Маомао, убирая чашку. Её руки уже не дрожали, но мысли скакали как поранённая лошадь. Джиньши не ошибается. Джиньши не делает случайных вещей. И если в чае аконит, то это не ошибка.

Она вышла из комнат Гёкуё, прижимая чашку к груди, и направилась в подсобное помещение, где хранились припасы. Коридор был пуст — хорошо. Маомао закрыла дверь и осторожно высыпала остатки чая на лист бумаги.

Аконит. Определённо. И количество... она прищурилась, рассматривая тонкую пыль. Количество такое, что вызовет сильную рвоту, головокружение, может быть, судороги. Но не смерть. Не сразу, во всяком случае.

Маомао села на корточки и уставилась на чашку. Её мозг работал быстро, собирая куски головоломки. Джиньши прислал это Гёкуё — значит, адресовано было Гёкуё. Но почему? Гёкуё была любимицей императора, самой защищённой из всех наложниц. Зачем травить её?

Если только...

Маомао встала так резко, что чуть не упала. Если только это не был тест. Тест для неё.

Джиньши знал. Джиньши всегда знал больше, чем говорил. Он знал, что она заметит яд. Он знал, что она проверит каждый предмет, который появляется рядом с Гёкуё, потому что именно это Маомао делала с того дня, как её назначили служанкой наложницы. И он знал, что она придёт к определённому выводу.

Маомао завернула бумагу с чайной пудрой и спрятала её в рукав. Её лицо было совершенно спокойным, когда она вышла из подсобного помещения, но внутри всё кипело. Джиньши играл в неё. Или нет — Джиньши никогда не играл. Он испытывал.

Она не пошла сразу к нему. Вместо этого Маомао прошла по дворцовым коридорам, стараясь выглядеть обычной служанкой, и направилась в отделение, где располагались личные покои евнухов. Солнце было уже низко, отбрасывая длинные тени на каменные плиты.

Её остановила охрана прежде, чем она смогла приблизиться к входу.

— Мне нужно видеть Джиньши. Это важно.

Охранник смотрел на неё с выражением, которое ясно говорило: какая-то служанка, думает, что имеет право беспокоить главного евнуха. Маомао не стала спорить. Она просто подняла подол своего платья и показала тот знак, который Джиньши дал ей после истории с отравленными детьми императора. Охранник вздрогнул и кивнул.

Джиньши находился в своих покоях, и это было неудивительно. Он сидел за столом, украшенным инкрустацией из перламутра, и читал доклад, когда Маомао вошла. Он даже не поднял глаз.

— Маомао. Чай понравился?

— Нет. Содержал аконит.

Теперь Джиньши поднял взгляд, и в его глазах была та же пустота, которая появлялась всегда, когда он вставал на роль идеального евнуха. Маомао ненавидела эту пустоту. Она предпочитала его подлинное равнодушие, если уж на то пошло.

— Аконит? Как интересно. И ты уверена?

— Абсолютно.

— Ты проверила? — Джиньши положил кисть и отодвинул от себя бумагу. — Или просто почувствовала?

— Проверила. И почувствовала.

Джиньши улыбнулся — то была та редкая улыбка, которая достигала его глаз, и Маомао почувствовала, как её раздражение немного утихает. Только немного.

— Отлично. Ты обладаешь достаточными навыками. Я рассчитывал на это.

— Рассчитывал? — Маомао сжала кулак. — Ты отравил чай, зная, что я его проверю?

— Я отравил чай, зная, что ты его найдёшь. — Джиньши встал и подошёл к окну. За ним раскинулся дворец, огромный и тёмный в лучах закатного солнца. — Потому что вскоре в этом дворце появится кто-то, кто будет травить людей. И Гёкуё может стать его целью. Мне нужно знать, что ты сможешь защитить её.

Маомао чувствовала, как холод скользит вниз по её спине.

— Кто?

— Этого я не знаю. Пока. Но есть признаки. Несколько служанок из третьего павильона заболели. Симптомы указывают на медленное отравление. Кто-то систематически добавляет яд в пищу, и это кто-то находится внутри дворца.

Маомао прошла к столу и опустилась на колени перед Джиньши.

— Почему ты не сказал мне сразу?

— Потому что ты должна была понять сама. Ты не можешь защитить Гёкуё, если ты просто выполняешь приказы. Ты должна быть готова видеть опасность там, где её никто больше не видит.

— И если бы я не заметила яд?

Джиньши вернулся к столу и сел, скрестив ноги.

— Тогда я бы знал, что тебе нельзя доверять эту работу. И Гёкуё пришлось бы защищать другим способом.

Маомао почувствовала вспышку гнева. Это было жестоко, даже для Джиньши. Использовать Гёкуё как приманку, рискуя её здоровьем, только для того, чтобы проверить её собственные способности.

— Она не знала?

— Нет. Гёкуё не должна была узнать. Ты защитила её, даже не позволив ей понять, в какой опасности она находилась.

Маомао встала и развернулась к двери.

— Маомао.

Она остановилась, но не обернулась.

— Среди служанок, которые заболели, одна умирает. Её зовут Сяолу. Она работает в кухне. Яд вводится медленно, в течение нескольких дней. Если ты сможешь определить, что это за яд, и найти противоядие, она выживет. Это будет твой первый настоящий тест.

Маомао медленно обернулась.

— Почему ты не сказал об этом с самого начала?

— Потому что ты должна была прийти сюда разгневанной. Разгневанная Маомао работает лучше, чем Маомао, которой просто дали приказ. Разгневанная Маомао не остановится, пока не найдёт ответы.

И это была правда. Маомао чувствовала, как её разум становится кристально ясным, как в её груди зажигается что-то горячее и острое. Сяолу. Девочка, которая иногда улыбалась Маомао в кухне, когда думала, что никто не видит.

— Где она?

— В помещении для больных, в восточном крыле. Но осторожнее. Если отравитель узнает, что ты знаешь о его работе, он может попытаться избавиться от улик. И от Сяолу.

Маомао уже шла к двери, когда услышала голос Джиньши вслед себе:

— Маомао. Ты хорошо справилась с чаем. Теперь покажи мне, на что ты способна, когда жизнь человека действительно зависит от твоих знаний.

Она не ответила. Вместо этого Маомао вышла из его покоев и направилась в восточное крыло, её мозг уже перебирал возможные яды. Аконит был слишком очевидным. Отравитель, который был достаточно осторожен, чтобы травить людей в течение дней, не стал бы использовать такой грубый инструмент.

Это был кто-то, кто знал, что делал. Это был кто-то опасный.

И теперь она должна была остановить его, прежде чем он убьёт снова.

Маомао почувствовала холодное спокойствие, которое всегда приходило к ней, когда она стояла перед головоломкой. Дворец, который казался ей просто местом заточения, вдруг открылся совершенно другой стороной. Каждый коридор мог скрывать врага. Каждая чашка чая могла быть отравлена. И где-то здесь, среди столпов и затенённых углов, ходил убийца.

Она улыбнулась — холодно и без радости. Джиньши был прав. Разгневанная Маомао работала намного лучше.

Теперь начиналась настоящая работа.