Пепел и рассвет

Ночь над Парадизом была необычайно тиха. Микаса стояла на краю обрушенной стены, глядя вниз на руины, которые когда-то были домом. Ветер развевал её тёмные волосы, но она не шевелилась. В руках она держала красный шарф — единственное, что осталось от того, кто больше никогда не вернётся.

Три месяца прошли с тех пор, как мир узнал о катастрофе. Три месяца, как альянс боролся за жизнь среди обломков собственных побед. Войска со всех континентов окружали остров, требуя ответа, возмездия, справедливости. Слово справедливость звучало насмешкой в устах людей, чьи города были стёрты с лица земли.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Микаса не обернулась. Голос Армина был мягким, но в нём слышалась боль — та боль, которую они все носили в себе, как невидимый груз. Её товарищ подошёл ближе, оставляя почтительное расстояние, будто боялся нарушить хрупкое равновесие её печали.

— Они требуют встречи завтра на рассвете, — произнёс Армин. — Представители трёх держав. Они хотят твоего свидетельства. Твоего... оправдания.

Слово «оправдание» повисло в воздухе, как обвинение. Микаса наконец обернулась к нему. Её чёрные глаза были пусты — в них отражался только свет луны.

— Чего они хотят услышать, Армин? Что я сожалею? Что я должна была позволить ему продолжить?

— Нет, — тихо ответил Армин, подходя ближе. — Они хотят услышать, что это была необходимость. Что ты сделала единственное, что было возможно.

Микаса вернулась взглядом к горизонту. Парадиз медленно восстанавливался. Люди строили новые дома на месте старых. Они сажали деревья там, где раньше были трупы. Жизнь возвращалась, как всегда возвращается после смерти, но это была жизнь, отравленная ядом вины.

— Я убила его, — прошептала она. — Человека, которого я... которого я...

Армин услышал в её голосе то, что она не смогла произнести. Он протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Микаса не отшатнулась. Может быть, потому что устала от одиночества. Может быть, потому что голос Армина напоминал ей о том времени, когда всё было проще — когда враг был ясен, цель была ясна, а сердце не разрывалось на части.

— Он не был тем человеком, которого ты знала, — сказал Армин. — Не в конце. Эрен... он выбрал путь, с которого уже нельзя было вернуться. И ты...

— Я выбрала боль, — закончила Микаса. — Я выбрала жить с этим.

Армин молчал, но его рука осталась на её плече. Микаса почувствовала теплоту его присутствия, как якорь в бушующем море. Она медленно повернулась к нему, и их глаза встретились в лунном свете.

— Помнишь, когда мы были детьми? — спросила она неожиданно. — Когда мир казался таким большим, а мы казались такими маленькими? Помнишь, как Эрен всегда говорил, что мы должны двигаться вперёд?

— Помню, — ответил Армин, его голос дрожал. — Я помню каждый день.

Микаса подняла руку и коснулась его лица.