Потеря на перекрёстке ярмарки

Коко выпустила гримуар из рук, и он упал не на мостовую, а прямо в толпу.

Тифа была ближайшей, поэтому первой увидела, как тонкая чёрная книга с позолоченным обрезом соскользнула между пальцами девочки и начала падать. Её острый, отточенный взгляд перехватил траекторию мгновенно — профессиональный навык, выработанный за годы охоты за редкими артефактами. Гримуар, упавший в толпу на ярмарке ведьм, где было полно людей, которые не должны были видеть такое... Это была катастрофа.

Тифа переступила через прилавок, не раздумывая, не глядя на продавца, который жаловался на что-то насчёт вежливости. Её худощавое тело скользнуло сквозь людей с той же грацией, с какой ведьма проходит сквозь заклинания чужих врагов. Но гримуар уже летел, уже падал, уже был почти в руках молодого человека в коричневой куртке, который смотрел вниз, не понимая, что видит.

Тифа прыгнула.

Это было неловко и совсем не изящно — её ботинок зацепил край корзины с магическими травами, и она упала, но успела — успела схватить край гримуара прямо над пальцами незнакомца. Её сердце отчаянно колотилось, пока она лежала на мостовой, зажимая книгу к груди.

— Простите, — выдохнула она, вставая с помощью того же молодого человека, который казался совершенно сбитым с толку. — Я... это был мой гримуар. Очень дорогой.

Лгать было просто. Ложь была инструментом, как любой другой.

Но когда Тифа подняла глаза и встретилась взглядом с Коко, она поняла, что врать уже поздно. В глазах девочки была не благодарность и не облегчение. Там была паника. Чистая, неконтролируемая паника ученицы, которая только что совершила непоправимую ошибку на глазах у наставника.

Коко стояла в пяти шагах, замерев между прилавками с волшебными кристаллами и ткаными амулетами. Её чёрные волосы были растрёпаны — видимо, она бежала через ярмарку, когда случилось. На её лице была та же маска испуга, которую Тифа видела много раз раньше, в новичках, которые впервые понимали, что магия — это не игра.

— Тифа, — позвала Коко тихо, совсем не как ученица, обращающаяся к старшей ведьме. Как ребёнок, который потерял что-то очень важное.

Тифа быстро посмотрела вокруг. Ярмарка текла дальше — люди смотрели на них с любопытством, но не с подозрением. Молодой человек в коричневой куртке уже отошёл, вернулся к своему делу. Никто не понял, что произошло. Но это была только удача, и удача могла закончиться в любой момент.

— Пошли, — сказала Тифа, поймав Коко за запястье. — Быстро. Не смотри по сторонам, не бегай. Просто идём.

Её пальцы были холодны и неумолимы. Коко повиновалась, потому что повиноваться было единственным разумным выходом. Они прошли мимо прилавков, мимо других ведьм в чёрных шляпах, мимо людей, которые не должны были видеть гримуар. Тифа чувствовала вес книги в своей руке — ощущала, как от неё исходит мягкое магическое тепло, как будто сердце живого существа. Гримуары были живыми в своём роде. Они помнили своих хозяев. Этот помнил Коко.

Они вышли из толпы на узкую улочку, где торговцы продавали менее ценные вещи. Здесь было спокойнее, но Тифа не остановилась. Она вела Коко дальше, в переулок, где никого не было, только старые стены и запах сырости.

Только тогда Тифа отпустила её запястье.

— Объясняй, — сказала она, и в её голосе не было гнева. Это было хуже, чем гнев. Это была тишина после грома.

Коко всё ещё держала руки перед собой, как будто всё ещё может что-то схватить и вернуть обратно. Её губы дрожали.

— Я... я не знаю, как это произошло, — начала она. — Я несла его, как вы учили, и просто... рука соскользнула. Просто соскользнула, как будто я потеряла хватку на секунду, и он упал, и я подумала, что потеряю его, что он упадёт в руки кого-то, кто не должен был видеть...

— И видел бы, — холодно прервала Тифа. — Если бы я не была рядом. Если бы я не смотрела в твою сторону в этот момент.

Коко закрыла лицо руками. Её плечи затряслись.

— Я знаю. Я знаю, что это было глупо. Я знаю, что это опасно. Килехито говорил, что гримуар — это не просто книга, это... это...

— Это часть ведьмы, — завершила Тифа. — Её магия, её методы, её тайны. Если гримуар попадёт в чужие руки, неправильные руки... Коко, ты понимаешь, что произойдёт?

Коко опустила руки. Её глаза были красные, но слёз на щеках было меньше, чем Тифа ожидала. Вместо этого в них была тёмная решимость — то, что Тифа узнала по собственному отражению в зеркале, когда ей было столько же лет.

— Произойдёт то же самое, что произошло с моей семьёй, — сказала Коко. — Если неправильные люди узнают о магии. Если они поймут, как она работает. Они захотят использовать её. Они захотят контролировать её. И если они смогут...

Она не закончила, но не нужно было. Тифа знала историю Коко. Все ведьмы в ателье знали. История была достаточно известна.

— Килехито нашёл тебя, потому что ты была достаточно умна, чтобы использовать заклинание, и достаточно глупа, чтобы использовать его дома, — сказала Тифа, усаживаясь на край каменной кадки с мёртвым растением. Её чёрная юбка разложилась вокруг неё, как воронье крыло. — Он взял тебя, потому что верил, что ты сможешь помочь ему найти Шляпы. Ты понимаешь, что это значит?

Коко кивнула молча.

— Это значит, что ты не можешь позволить себе быть неосторожной, — продолжила Тифа. — Ни разу. Ни в чём. Каждая ошибка может стоить тебе всего. Может стоить нам всем всего.

Она открыла гримуар и посмотрела на первую страницу. Магические символы светились мягким голубым светом. Эта книга была старой, но сильной. Она была опасной.

— Килехито будет в ярости, — сказала Тифа тихо. — Когда узнает, что ты едва не потеряла это на ярмарке.

— Может быть, он не узнает? — спросила Коко, и в её голосе была надежда — такая хрупкая и жалкая, что Тифа едва выдержала.

— Я ему скажу, — ответила Тифа.

Она видела, как Коко дрогнула, как свет надежды погас в её глазах. Но это было необходимо. Это было правильно. Килехито должен был знать, что его ученица всё ещё совершает ошибки, что она всё ещё была неопытной и уязвимой. Потому что это правда была опасна не только для самой Коко, но и для их миссии. Для их охоты за Шляпами.

— Почему? — спросила Коко, и её голос был не умолящим, а просто... потерянным. — Почему ты не можешь просто... не говорить ему?

Тифа встала. Она держала гримуар в обеих руках, как священный предмет. Потому что это он и был.

— Потому что, если я буду прикрывать твои ошибки, ты будешь совершать их снова, — сказала она. — И в следующий раз я могу быть не рядом. В следующий раз может быть слишком поздно. Килехито должен знать, чтобы он мог решить, готова ли ты к тому, что он от тебя требует. Или нет.

Она прошла мимо Коко, в направлении улицы, в направлении ярмарки, в направлении ателье.

— Тифа, подожди! — крикнула Коко. — Я буду осторожнее. Я обещаю! Пожалуйста, не говори ему!

Тифа остановилась на краю переулка. Она не обернулась.

— Обещания ничего не стоят, — сказала она. — Поступки стоят всего. И твой поступок сегодня показал, что ты еще не готова.

Но это было неправдой, и Тифа это знала. Коко была готова. Она была на пути к тому, чтобы стать по-настоящему сильной ведьмой, той, которая могла бы помочь им в их войне против Шляп. Но она была молода, и молодость была опасна. Молодость была опасна для самой Коко, и она была опасна для всех остальных.

Тифа вернулась на ярмарку, неся гримуар, неся вес ответственности, неся чувство вины, которое она никогда не произносила вслух и никогда не позволит себе почувствовать полностью.

За её спиной, в переулке, Коко упала на колени на холодную мостовую и плакала — не от страха перед наказанием, а от осознания того, что она была ещё не достаточно хороша. Что она была угрозой для всех, кто её любил.

И в этот момент, когда Коко поняла, что её неосторожность могла стоить всему, она наконец начала становиться ведьмой.